Говорят, что во времена легендарного короля Артура, правившего Британией в году 516-м, жил великий волшебник по имени Мерлин, самый ученый и ловкий маг в мире в то время.
Как-то этот знаменитый волшебник, умевший принимать любой образ, путешествовал под видом бедного нищего и очень устал. Он остановился отдохнуть в доме одного простого крестьянина и попросил немного еды.
Крестьянин принял его очень радушно, а его жена, очень добрая и гостеприимная женщина, быстренько принесла молока в деревянной кружке и ломоть домашнего хлеба на тарелке.
Мерлин остался очень доволен этой простой трапезой и добротой крестьянина и его жены, однако он не мог не заметить, что, несмотря на чистоту и уют в доме, они оба были очень удручены. Он спросил, почему они так грустны, и узнал: причина их несчастья в том, что у них нет детей.
Давным-давно жил-был мальчик по имени Джек, и прозябал он со своей матерью на общественном клочке земли. Они были очень бедными, и старая женщина зарабатывала на жизнь тем, что пряла пряжу, а вот Джек был так ленив, что бездельничал: в жару валялся на солнышке, а зимой сидел у очага. Мать никак не могла заставить его что-нибудь сделать для нее, и в конце концов ей ничего не оставалось, кроме как сказать, что, если он не начнет отрабатывать свою овсянку, она выгонит его и пусть живет как может.
Эта угроза подействовала на Джека, и он вышел из дома и на один день нанялся к соседнему фермеру за пенни. Однако, когда вернулся домой, денег у него не оказалось, потому что он обронил монетку, проходя через ручей.
– Глупый парень, – сказала мать, – надо было положить монетку в карман.
Мистер и миссис Уксус жили в бутылке из-под уксуса. Однажды, когда мистера Уксуса не было дома и миссис Уксус, отличная домохозяйка, деловито подметала свое жилище, вдруг от неловкого удара метлы весь ее дом со звоном рассыпался. Охваченная горем, она бросилась встречать мужа и, завидев его, вскричала:
– О, мистер Уксус, мистер Уксус, мы разорены, мы разорены. Я задела метлой наш дом, и он разлетелся на мелкие кусочки!
Мистер Уксус ответствовал:
– Дорогая, давай-ка посмотрим, что можно сделать. Вот дверь. Я взвалю ее на спину, и мы отправимся на поиски счастья.
Давным-давно жили-были фермер с женой, и была у них единственная дочь, за которой ухаживал джентльмен. Каждый вечер он приходил повидать ее и оставался ужинать в доме фермера, а дочку обычно посылали в погреб за пивом к ужину. И вот как-то вечером спустилась она в погреб и, пока цедила пиво, случайно взглянула наверх и увидела топор, застрявший в одной из балок.
Должно быть, это случилось давно, но почему-то прежде она никогда его не замечала, а тут начала размышлять. И подумала девушка, что застрявший в балке топор очень опасен, и сказала себе: «Предположим, что мы с ним поженимся, и у нас родится сын, и он вырастет мужчиной и спустится в погреб нацедить пива, как я сейчас, а топор упадет ему на голову и убьет его. Как это будет ужасно!» Она отставила свечу и кувшин, села и расплакалась.
Ну, наверху начали удивляться, с чего это девушка так долго цедит пиво, и ее мать отправилась посмотреть и обнаружила рыдающую дочь и струящееся по полу пиво.
Жил-был маленький мальчик. Как-то мать послала его купить овечью голову и потроха. Мальчик боялся позабыть задание и всю дорогу повторял:
Овечья голова и потроха!
Овечья голова и потроха!
Шел он, шел, устал и наконец добрался до ступенек для перехода через изгородь. Только когда он перебирался через изгородь, то упал и поранился, громко заплакал и позабыл, зачем его послали. Постоял он немного, поразмышлял, и показалось ему, что он вспомнил, и он начал повторять:
Печень, легкие, желчный пузырь и все такое!
Печень, легкие, желчный пузырь и все такое!
Пошел он дальше и наткнулся на больного старика и продолжал вопить:
Печень, легкие, желчный пузырь и все такое!
Печень, легкие, желчный пузырь и все такое!
Старик схватил мальчика и избил, заставляя говорить:
Однажды собрался в Англию знаменитый иностранный профессор, и еще до своего приезда сообщил, что будет экзаменовать студентов колледжей. За некоторое время он посетил все университеты, кроме Кембриджа, и как раз направлялся туда, дабы студентов. Кембридж забурлил, готовясь к приезду знаменитости. Студенты в страхе ждали часа, когда придется демонстрировать достижения ученостью личности. С приближением даты приезда профессора их страхи все усиливались, и в конце концов студенты уловку, которая, возможно, предотвратила бы надвигающееся испытание. С этой целью несколько студентов облачились в одежду простых рабочих и распределились по двое – по трое на некотором расстоянии друг от друга вдоль дороги, по которой приехать профессор.
В нескольких милях от Кембриджа профессор увидел из своего экипажа первую группу мнимых работяг, и кучер остановил лошадей, дабы уточнить, сколько осталось ехать. Профессор с изумлением услышал ответ по-латыни. Он продолжил путь, а через дороги еще одну группу рабочих, которым кучер задал все тот же вопрос. Профессор еще больше удивился, ответили по-гречески. «О, – подумал он, – как же хорошо учат в Кембридже, если даже простые на латыни и по-гречески. Не годится экзаменовать их так, как остальных». Итак, весь остаток пути профессор размышлял, к какому методу прибегнуть, и уже на окраине города решил экзаменовать жестами. Поэтому, покинув экипаж, он, не о непривычном методе проверки знаний.
Студенты вовсе не рассчитывали на подобный результат своей хитроумной затеи и, естественно, разочарованы, особенно один из них, который учился очень усердно и, как все полагали, должен был получить главную награду на экзамене. Теперь его шансы угадать жесты профессора сравнялись с шансами самого ленивого студента, и он пребывал В решающий день он отправился не на экзамен, а на берег реки к мельнице, и случилось мельник, веселый парень, прежде часто болтавший с этим студентом, шел к мельнице, увидел приятеля и спросил, в чем дело. Студент рассказал ему все: и как великий профессор собирается экзаменовать жестами, и как он боится, что экзамен.
– Ха! И это все? – воскликнул мельник. – Не грусти, приятель.
Один лесоруб отправился валить лес. В тот момент, как он примеривался топором к стволу огромного старого дуба, оттуда выскочил эльф и выразительнейшими жестами стал умолять пощадить дерево. Более от испуга и удивления, чем от чего-либо другого, мужчина согласился, и в награду ему было обещано исполнение трех последующих желаний. Мы не знаем, по природной ли забывчивости или из-за эльфийской магии, но точно известно, что еще до сумерек все воспоминания об эльфе вылетели из его головы. с женой дремали перед горящим очагом, мужчина почувствовал голод и вслух пожелал свиной колбасы. Не успел слова, как из дымохода послышалось шуршанье и к ногам изумленного лесоруба вывалилась связка вожделенного лакомства. Тут об утреннем посетителе и начал рассказывать о случившемся жене. «Ну и дурак же ты, Джон, – разгневанная беспечностью мужа, пренебрегшего нежданной удачей. – Хоть бы они прилипли к твоему носу!» После чего, как гласит легенда, колбасы тут же прилипли к вышеупомянутому органу, да так крепко, что у лесоруба не хватило сил снять уродливые отростки со своего длинного носа, и он был вынужден пожелать избавления от них. Так пропало и конец его радужным ожиданиям.
Как гласит легенда, жители Готэма посадили Куст кукушки в память о шутке, которую они сыграли с королем эту историю так. Король Иоанн направлялся в Ноттингем. Оказавшись в этих местах, он собрался проехать по путь ему преградили сельчане, ибо опасались, что дорога, по которой проехал король, навсегда станет общественной. Оскорбленный король послал нескольких придворных, чтобы выяснить причину их грубости и пригрозить наказанием в виде штрафа или чего-либо, что соответствующим столь вопиющему неуважению. Сельчане, заслышав о приближении королевских слуг, сочли разумным отвести от себя гнев в Готэм посланцы обнаружили жителей за странными занятиями. Кто-то пытался утопить угря в луже, кто-то – крышу большого амбара, дабы защитить лес от солнца, другие скатывали головки сыра с холма, чтобы те нашли дорогу в Ноттингем для продажи, а кто-то пытался возвести изгородь вокруг кукушки, усевшейся на старом кусте, росшем нынешний. Короче говоря, все занимались разными глупостями, и королевские слуги убедились, что в деревне живут одни и пошла старинная поговорка «мудрецы, или дураки, из Готэма».
«Видите ли, сэр, работал я в Герстоне (Грассингтоне) и припозднился слегка, а может, выпил немного, но был пьян и прекрасно понимал, что происходит. Ушел я около одиннадцати, а был конец года, и ночь стояла прекраснейшая. Ярко светила луна, и никогда в своей жизни я не видел Килстоун-Фел яснее, чем в тот когда, сэр, я прошагал по дороге с милю, то услышал, как что-то шуршит мимо меня и да только я ничего не вижу. И тут говорю я себе, это самое странное, что видел сих пор, остановился и огляделся. И снова слышу это шуршанье и дребезжанье цепей, да вот не двух пятен по обе стороны от дороги. А потом опять слышу это «шурш, шурш, шурш», и цепи опять гремят. И подумал я тут, сэр, что, может, это Баргест,[6] о котором так много болтают, и поспешил к деревянному мосту, ибо говорят, что этот Баргест не может пересечь воду. Но, господи, сэр, когда я добрался услышал все то же самое. Выходит, или он пересек воду, или обежал ручей (около тридцати миль)! я собрался с духом, а поначалу-то я немного трусил, и подумал, а повернусь-ка я да и эту штуковину. В общем, поднялся я на Грит-Бэнк к Линтону, услышал это шуршанье да грохот цепей, не увидел, а потом все вдруг прекратилось. Ну, повернулся я, чтобы идти к дому. И только двери, как снова слышу это «шурш, шурш, шурш» и громыханье цепей. Я последовал за этим звуком, а луна там светила ярко, и я увидел его хвост! Ну, подумал я, теперь я могу сказать, что видел тебя, и пошел домой. Подошел я к двери, а там что-то маленькое, вроде овцы, но оно стало расти перевалилось через порог. Я говорю: «Вставай», а оно не встает. Тогда я говорю: «Пошевеливайся», а оно не шевелится! Тогда я осмелел, поднял палку, чтобы это ударить, а оно как взглянет на меня, а глаза у яркие и большие, как блюдца, и очень злые. Сначала красный круг, потом синий, а потом белый, и эти кольца становились все меньше и меньше, пока не сморщились в точку! Теперь я совсем его не боялся, и пыталось меня напугать, и все говорил «Вставай» и «Пошевеливайся», а жена услыхала, что я уже и пошла открывать. И тогда эта штуковина встала и ушла, значит, больше испугалась моей жены, чем я все рассказал жене, а она сказала, что это был Баргест, но с тех пор я не видел – и это все чистая правда».
Ни Бранд в «Популярной античности», ни сэр Вальтер Скотт в книге «О демонологии и колдовстве» не выделяют особый класс привидений, однако они, по всей видимости, занимают определенное место в английской мифологии. Как полагают, в той или иной форме эти привидения присутствуют почти во всех графствах, и немногие суеверия в большей степени умы. Расхожей стала фраза «преследует черная собака» в смысле «хандрить, находиться в состоянии уныния, меланхолии», хотя задумывается о ее происхождении. Последующие рассказы о собаках-призраках проиллюстрируют как эту фразу, так и корни суеверия.
Общая психология позволяет разделить эту тему на три части: 1) на самом деле черные собаки – дьяволы, принявшие образ души порочных людей, в наказание за грехи превращенные в собак; 3) злые духи, которые в подражание увлечениям людей ради охоты за их душами переняли образ и повадки собак. Начнем с привидения черной собаки.
Почти в распространенное верование в пса-призрак, который, слегка варьируясь в деталях, всегда имеет одни и те же общие огромный, черный, лохматый, с длинными ушами и хвостом. Он не принадлежит ни к одной известной породе, но напоминает гончую, сеттера, терьера или овчарку, хотя чаще – ньюфаундленда. И называют его по-разному, но всегда видят злого духа, блуждающего по тем местам, где творились дурные дела или где может случиться большая беда. его зовут Моти Дуг, и, согласно легенде, он обитал в Пил-Кастле, где его видели во всех всего в караульном помещении. Сюда он являлся, как только зажигали свечи, и ложился перед очагом, не на солдат, которые так привыкли к нему, что позабыли о благоговейном страхе, который поначалу испытывали в зная о его злобном характере, они никогда не отваживались досаждать ему. Так и велось до тех пор, пока один из них в пьяном угаре не поклялся, что «проверит, собака это или дьявол!». После этого он прожил всего три дня, а потом «умер в мучениях более страшных, чем при естественной смерти». Мистер Уолдрон свидетельствует: этом не раз, но один старый солдат уверял меня, что видел пса чаще, чем имел волос голове».
